Звоните : +995593200679

Новый глава агентства Евгений Примаков — о «мягкой силе», бренде президента и бессмысленной показухе

Российская гуманитарная внешняя политика не должна предлагать универсальных «пакетных» решений, нужно исходить из тщательного анализа потребностей каждой отдельной страны и региона. В этом «Известия» заверил новый глава Россотрудничества Евгений Примаков. В интервью он также рассказал о том, как должна строиться деятельность агентства в медийном пространстве, что не так с чаепитиями на дни рождения Пушкина и чем плох термин «мягкая сила».

 — Вы меня сейчас провоцируете на то, чтобы я начал критиковать агентство, которое я возглавил. А я теперь в другой позиции, и мне непросто ответить на этот вопрос… Да, я считаю, что у нас были промахи, у нас была и сохраняется проблема. То, что мы будем менять, — формальный подход во многом, когда наши зарубежные представительства, центры культуры и науки идут по событийному, календарному плану: чаепития на День космонавтики, на день рождения Пушкина, в честь Дня России и так далее. А эта история на самом деле не работает. Мы собираем на этих чаепитиях чаще всего одних и тех же людей, наших замечательных соотечественников, но не всегда они могут оказать нужное общественное влияние на окружающих людей и тем более на политические элиты.

 Причем совершенно необязательно, чтобы они это делали под пророссийскими политическими лозунгами. Да, нам бы хотелось получать политическую поддержку и солидаризацию. Но это не всегда возможно, и мы это понимаем. Наверняка мы должны искать и находить людей условно в Великобритании, которые бы сказали: «Да, Крым российский». Но там, где мы не можем найти таких людей, мы должны найти точки солидаризации по любому другому поводу в общих интересах. Есть цели развития ООН, есть общая проблематика борьбы с терроризмом, с бедностью, с заболеваниями, с COVIDом. И даже на неполитических вещах надо находить общий язык. И чем больше мы задействуем неправительственный сектор, независимые НКО, тем больше у нас будет отклик. Россотрудничество должно всё время создавать эти точки солидаризации. Потому что наша задача — мир и дружба. Неспроста у нас на нашей эмблеме — белый голубь Пикассо, голубь мира.

 — Безусловно. Это вещь, которая делалась не очень эффективно. Технологически должна быть оценка потребностей в каждой стране, в каждом регионе. Мы не можем предлагать пакетные решения, одинаковые для всех. Где-то с радостью будут слушать казачий хор, а где-то это будет выглядеть странно и глупо. Почему мы обязательно должны его провезти по всем странам мира?

 — Балалаечной дипломатией я это называл.

 По-другому должна строиться в том числе и работа пресс-службы. Мне сложно себе представить человека в здравом уме, который из любви к знаниям пошел бы читать сайт Россотрудничества. Сайт должен быть интересным, это должно быть медиа. Я очень хочу, чтобы агентство поработало вместе с RT. Хочу поговорить с Маргаритой Симоньян, потому что Россотрудничество должно создавать контент, который интересен и востребован. И рассказывать о работе в первую очередь надо не здесь, в России, а за рубежом, потому что это агентство, нацеленное на внешнюю аудиторию.

 — Одно другому никак не противоречит. Во-первых, хочу сказать в защиту русского языка, что это один из официальных языков ООН. На нем, учитывая советское прошлое, по-прежнему говорит очень много людей в мире. Да, это число, к сожалению, сокращается, он выходит из обихода на пространстве бывшего СССР, молодые люди всё меньше учат русский язык. В Восточной Европе то же самое происходит.

 Что делать с тем, что есть сокращение? Язык должен быть востребован социально. Наверное, есть некое количество людей, которые учат китайский, чтобы почитать Лао Цзы в оригинале. Какое-то количество людей, наверное, учат французский из любви к Мольеру и очень хотят почитать его именно на французском. Но большинство людей учат какой-то язык, потому что он дает им шанс на лучшую работу, на лучшее образование, на какие-то новые знания, которые им помогут в жизни. Русский язык должен быть сохранен именно таким способом.

  Здесь мы, конечно, очень зависим от экономической силы страны, от того, насколько русский язык будет востребован в экономике, науке, бизнесе. То, что касается нашей гуманитарной политики, должно, безусловно, опираться еще и на экономический фактор. Очень рассчитываю, что Россотрудничество найдет партнеров в лице российских крупных компаний, которые ведут внешнеэкономическую деятельность. Мы можем быть друг другу очень полезны.

  — То есть пока четкой координации нет?

  Безусловно, пространство бывшего СССР для нас приоритет. Но это не значит, что нам неважно, что происходит в Европе или в Азии. Нужна оценка потребностей и оттачивание нашей политики в отношении регионов и стран в соответствии с нашими интересами и запросами. Только тогда она будет эффективна, только тогда у нас не будет перекосов с тем, что мы кем-то занимались, а кого-то забыли.

 — Я не люблю термин «мягкая сила». Это такое циничное наследие империализма. Его придумал Джозеф Най, который сам уже практически не использует этот термин, он чаще произносит smart power — умная сила. А про нас и китайцев он, кстати, говорит, что у нас sharp power — острая сила, потому что она сочетается якобы с нашей повышенной агрессивностью.

Наталия Портякова